Новый загробный мир капитализма

18 сентября 2017

Финансовый кризис 2007-20008 годов нанес такой сильный шок капиталистической системе, от которого она еще не оправилась. Он прервал распространение глобализации – и триумфализма, последовавшего за развалом сталинизма. Ханна Селл рассказывает о новой книге, раскрывающей глубоко укоренившиеся опасения ведущих капиталистов.

 

Новый могильный мир: конец глобализации, Возвращение истории

Стивен Д Кинг

Опубликована издательством Йельского университета 2017.

Первоисточник здесь.

 

Новый могильный мир: конец глобализации, Возвращение истории

Стивен Д. Кинг является старшим экономическим консультантом холдинга HSBC, седьмого по величине банка в мире и крупнейшего в Европе. Он явно считает себя прямым советником капиталистов, предупреждая их об опасностях, с которыми может столкнуться их система, и предлагая пути их улучшения. Тем не менее, это явно будет слабым утешением для тех, кого он консультирует, быть упомянутыми на страницах Нового могильного мира… Возвращение истории. Как объясняет Кинг, последняя часть названия книги является “главным образом ответом на известное утверждение Фрэнсиса Фукуямы в 1989 году о том, что мы приближаемся к «концу истории». Он утверждал, что западные либеральные демократии и свободный рыночный капитализм эффективно победили все другие политические системы. Поскольку холодная война завершилась, это утверждение, внесло заметный резонанс. Западные ценности, судя по всему, оказались на грани распространения по всему миру, благодаря определенным силам глобализации.”

Кинг утверждает, как сейчас даже Фукуяма признает, что это было высокомерным: “Это, пожалуй, все же не конец истории. Глобализация под руководством Запада находится в большой беде. Мы можем стать свидетелями краха послевоенного международного экономического и политического порядка. А то, что случится после в конечном итоге может привести к повторному возникновению имперского соперничества, к возврату в 19 век. Однако в краткосрочной перспективе мир, скорее всего, будет все более хаотичным. Поэтому перед западом стоят огромные задачи.”

Книга Кинга представляет собой список проблем, стоящих перед глобальным капитализмом, с определенным количеством предлагаемых решений. Именно для капиталистического класса эта страшилка достойна авторской тезки. С точки зрения противоположного класса он делает многие выводы, которые были сделаны Социалистической партией на протяжении всей постсталинской эпохи.

Трудноразрешимые проблемы капитализма, описанные Кингом, многогранны. Одним из центральных аспектов является отступление от глобализации и усиление напряженности в отношениях между национальными государствами. Это не ново. С момента его создания, одним из фундаментальных противоречий капитализма было противоречие между национальным государством, в рамках которого развивался капитализм, и мировым рынком. Однако, как говорит Кинг, “масштаб проблемы сейчас больше, чем когда-либо прежде. Даже по мере того, как рынки – торговля, капитал и рабочая сила – становятся все более глобализованными, институты, способные управлять этими рынками, становятся все более раздробленными. В 1945 году, когда была основана Организация Объединенных Наций, в ней было 51 государство. В 2011 году, когда туда вступил Южный Судан, насчитывалось уже 193 государства. С распадом Советского Союза уже нет бинарного выбора между тем, что можно было бы охарактеризовать как капитализм свободного рынка в американском стиле и московский коммунизм.”

Снижение мощи США

Кинг признает, что центральное место в повышении региональной и национальной напряженности, стоящей перед мировым капитализмом — занимают упадок США и, как ни странно, распад Советского Союза, который, несмотря на свои гротескные искажения, был основан на плановой экономике и, следовательно, представлял собой внешнюю угрозу для капитализма. Это вынудило капиталистические государства, как бы нехотя, работать вместе под руководством США.

Сегодня США остаются величайшей в мире сверхдержавой, особенно в военном отношении, как объясняет Кинг: “В 2014 году… Китай, вторая по величине военная держава, имел военный бюджет примерно равный одной трети бюджета Америки, в то время как бюджет России составлял только половину Китайского.” Однако, мощь США снижается, это государство сейчас намного слабее, чем в своем зените в послевоенный период. Даже в военном отношении есть реальные пределы его власти, что ярко показано на примере того, как США были вынуждены уступить России в Сирии.

Кинг с тоской оглядывается на ту эпоху, когда США сумели обеспечить международные рамки капитализма, которые на протяжении определенного периода поддерживали определенную стабильность. По сути он выступает за разработку новой структуры глобальных институтов, основанной на сотрудничестве мировых сверхдержав. Но вся его книга раскрывает причины, почему это может оказаться невозможным. Он признает, что то, что существовало в прошлом, было возможно только благодаря силе США. Например, Бреттон-Вудское соглашение, которое обеспечило глобальную финансовую основу путем привязки валют к доллару США, было основано на предпосылке, что доллар был подкреплен золотом. До второй мировой войны США держали две трети мирового золота в Форт-Ноксе.

Период роста западного капитализма, последовавший за послевоенным бумом 1950-73 годов, был исключительным, возможно только по конкретным причинам, которые в конечном итоге достигли своих пределов. Часть этого процесса стала началом упадка США. Кинг пишет: «Одним из потенциальных источников хаоса с самого начала Бреттон-Вудса была вероятность того, что в конечном итоге США не смогут выполнить свое обязательство по обмену долларов на золото по заранее установленному курсу.“По данным МВФ, «В1966 году иностранные центральные банки и правительства держали более 14 миллиардов долларов США. Соединенные Штаты 13,2 млрд долларов в ЗВР, но только 3,2 миллиарда долларов были доступны для покрытия иностранных долларовых активов. Остальные нужны были для покрытия отечественных активов.”

В 1971 году президент Ричард Никсон отказался от Бреттон-Вудской системы, положив начало новой эре экономического кризиса. На протяжении последующих десятилетий США были в упадке, но сейчас наступил переломный момент. После Второй мировой войны на долю США приходилось 50% мирового экономического рынка. Сейчас это 16%, тогда как Китай взлетел до 18%. Это действительно очень много и, если действительно Китай продолжит расти такими же темпами, то его экономика будет в три раза больше, чем США к 2040 году.

Пределы глобализации

Мы описали, как мы сейчас живем в многополярном мире, где США вынуждены сотрудничать с Россией и Китаем, а крупные капиталистические державы все больше конфликтуют друг с другом, дестабилизируя мировые отношения. Кинг подводит итоги этого процесса, сравнивая с романом 1984 Джорджа Оруэлла: “Оруэлл мог предложить и точное видение геополитических договоренностей в 21 веке. Три империи в мире Оруэлла постоянно меняли верность так, что в любой момент времени две воевали против третьей. Поскольку США теряют аппетит к обслуживанию глобальных институтов, которые создали ‘правила игры’, не так уж невозможно представить себе, что 21 век будет все больше характеризоваться стилем соперничества между сверхдержавами, описанным в 1984.”

Северокорейский кризис является острым примером нестабильного характера мировых отношений. Столкнувшись с кошмарной возможностью нанесения северокорейским режимом ядерного удара, китайский и американский империализм пытаются сотрудничать. Это несмотря на препятствия, и не в последнюю очередь воинственные демонстрации позиций Дональдом Трампом, которые не подконтрольны американскому капитализму. Тем не менее, таковы крайняя дисфункция северокорейского режима и непредсказуемость Трампа в том, что ужас нанесения ядерного удара нельзя полностью исключить.

Выборы Трампа являются и симптомом и катализатором стремления американского империализма двигаться в изоляционистском направлении. Эта тенденция развивается в течение некоторого времени, поскольку капиталистическая глобализация идет вразрез с ее границами. Даже самые оголтелые сторонники перешли в оппозицию. Например, Ларри Саммерс, бывший главный экономист Всемирного банка и не сторонник Трампа, прошел путь от некритического чирлидера глобализации до человека  призывающего к “ответственному национализму».”

Для капитализма не существует никакого решения в отступлении за национальные границы или даже объединения в региональные блоки. Более того, существуют реальные пределы того, как далеко может быть развернута обширная интеграция мировой экономики, которая имеет место в последние десятилетия. Ни одна тенденция при капитализме никогда не доходила полностью до своего завершения. Но, несмотря на это, Кинг  точно описывает реальное движение в сторону изоляционистской направленности.

На недавнем заседании стран G20 это стало абсолютно понятно. Капиталистические комментаторы описали его как самую важную встречу за последние восемь лет. Они описывали встречу в 2009 году как на большой успех, а эта встреча была определена как полный провал. Присутствие Трампа означало, что впервые не было даже маркерного соглашения об избежании протекционистских мер. Именно Си Цзиньпин от имени Китая выступил в качестве “ответственного лидера”, высказавшись за глобальное сотрудничество. В отличие от империализма США в прошлом, китайский режим не является достаточно сильной державой на мировой арене, чтобы иметь возможность навязать свои взгляды другим странам. Тем не менее, Китай пытается выйти в вакуум, оставленный отступлением США при Трампе, что видно из его предложения занять место США в Транс-Тихоокеанском партнерстве (ТТП).

Полный кризис откладывается

В отличие от неспособности договориться ни о чем в этом году, когда в 2009 году крупнейшие державы столкнулись с худшим экономическим кризисом со времен великой депрессии 1930-х годов, они сотрудничали спасая финансовую систему, вкладывая огромные суммы в мировую экономику для смягчения худших последствий кризиса. Однако ни одна из основополагающих проблем не была решена. Кинг говорит: «Правда, членам «G20» вместе удалось избежать еще одной большой депрессии. Однако они не вернули свою экономику к прежним темпам роста. Восстановление экономической активности в развитых странах Запада было, по историческим меркам, необычайно медленным.”

Кинг отмечает, что сотрудничество на самом деле содержит большое элементов конкуренции в форме использования количественного послабление, чтобы осуществлять своего рода конкурентную девальвацию валют: “Никто не хотел признавать такое– никто, видимо, не был в бизнесе 1930-х годов в стиле девальвации «разори своего соседа» – поскольку один центральный банк за другим включал печатный станок, становилось все труднее думать о количественном послаблении каким-либо другим способом.” Он добавляет: “Иначе говоря, денежно-кредитная политика – невольно – стала механизмом, с помощью которого страны в конечном итоге ведут финансовую войну.”

Кинг утверждает, наряду со многими капиталистическими экономистами, что более углубленное глобальное сотрудничество могло бы сделать больше для борьбы с последствиями экономического кризиса. Он предлагает, чтобы » те страны, которые могут легко поддерживать свои долги или сокращать свои сбережения, поощрялись сохранять– или даже увеличивать – свои расходы, даже если другие идут более строгим путем. В посткризисном мире, три страны были в достаточно хорошем положении, чтобы поступить так: США, Китай и Германия.”

Он продолжает жалеть о том, что “из трех ключевых игроков, однако, только Китай добился этого результата. Положительное сальдо платежного баланса в Среднем Королевстве сократилось с пика 2007 года до 1,6% национального дохода к 2013 году, незначительно увеличившись после этого.»Нет сомнений в том, что действия Китая уменьшили, или, точнее, задержали, полные последствия экономического кризиса, особенно для ряда крупных сырьевых стран. Это стало возможным только потому, что Китай по-прежнему не является «нормальной» капиталистической страной, как признает Кинг, и потому, что его история до сих пор является своеобразным видом «государственного капитализма», который смог в огромном масштабе накачать кредит в экономику. Это в свою очередь привело к соотношению государственного долга к ВВП в 270%, что при «нормальном» капиталистическом режиме уже вызвало бы крупный крах. Как и раньше, темпы роста в Китае замедлились, и многие страны, которые он поддерживал в период после 2007/08 года, такие, как Бразилия, в настоящее время находятся в разрушительном экономическом кризисе.

Это является предвестником новой стадии глобальных экономических потрясений, которые возникнут на определенном этапе. Кинг не предлагает никаких политических шагов, чтобы предотвратить это. Когда он говорит о причинах кризиса 2007/08 года и слабом восстановлении после него, он дает многие из объяснений, что и Socialism Today. Объясняя, что 2007/08 годы выявили, он пишет: «Так что же скрывалось за занавесом? Темпы экономического роста были гораздо медленнее, чем предполагалось ранее. Для большинства стран развитого мира темпы повышения уровня жизни начали замедляться задолго до начала финансового кризиса. Сам кризис и его последствия – просто усилил эти явления”.

“Социализм” для богатых

Он добавляет: «Идея о том, что международный свободный рыночный капитализм дал наилучший результат для всех, менее чем убедительна. Возьмем, например, экономику США. В среднем, уровень жизни растет с тех пор, как президент Рейган вступил в должность в 1980 году. В период с 1980 по 2015 год валовой внутренний продукт на душу населения – общий показатель уровня жизни – почти удвоился. Вместе с тем распределение общего коэффициента усиления было сильно искажено в пользу тех, кто в большинстве своем был уже зажиточным. Средняя еженедельная заработная плата для штатных сотрудников с 1979 года — за год до прихода к власти Рональда Рейгана — едва ли изменились в реальном выражении с поправкой на инфляцию. Для мужчин, зарплаты в реальном выражении фактически сократились более чем на 7%.”

Он связывает это с процессом глобализации: “Тем не менее неравенство доходов и богатства в некоторых частях западного мира вновь возрастает, как до, так и после уплаты налогов, и как до, так и после получения льгот. Обычные фискальные проверки и противовесы не работают. Этому есть простое объяснение. Если две определяющие особенности современной эпохи заключаются, во-первых, в повышении концентрации собственности на капитал и, во-вторых, в большей трансграничной мобильности капитала, то вряд ли удивительно, что национальная система налогообложения и льгот может сделать столь мало для предотвращения дальнейшего роста неравенства.”

Говоря о” выздоровлении “он точно объясняет последствия количественного послабления, которое мы охарактеризовали как «социализм для богатых» и он охарактеризовал как пользу прежде всего «не столько верхнюю границу 1%, сколько верхнюю границу 0.0001%.»Они оказались главными бенефициарами количественного послабления – якобы волшебной денежно-кредитной медицины, где, по сути, центробанк покупает финансовые активы в стремлении повысить свои цены, в надежде, что домохозяйства и компании будут тратить больше. Индекс S & P 500 достиг своего максимума в 1,557 до мирового финансового кризиса. Затем он упал до минимума в 683. Несколько лет позже – отчасти в ответ на настойчивые действия со стороны Федерального резерва – индекс подскочил до нового максимума в 2,270. Учитывая, что около 90% общей стоимости финансовых активов в США принадлежит 10% самым богатым домашним хозяйствам, было очень приятно получить сверхдоходы — особенно богатым.”

«Количественное послабление, возможно, было призвано запустить экономический рост, но темпы восстановления в США — и в других странах — были необычайно слабыми. В частности, несмотря на значительные успехи на рынках акций, компании в основном по-прежнему не желают инвестировать. Во многих случаях им этого и не требовалось. Сокращение трудовых доходов -благодаря сочетанию слабого спроса, технологических изменений и конкуренции со стороны более дешевой рабочей силы в других странах мира — означало, что только прирост доходов от продаж привел к увеличению прибыли корпораций; более высокая прибыль, в свою очередь, отразилась на дальнейшем росте фондового рынка, даже при отсутствии восстановления экономики. Как для владельцев, так и для менеджеров компаний, это, как представляется, случай «головы я выигрываю, хвосты вы теряете,» вызвавший скрежет зубов у многих и, что неудивительно, новый интерес к причинам роста неравенства доходов и способам их устранения.”

Здесь Король говорит об основном симптоме этой фазы капиталистического кризиса: исторически низком уровне инвестиций со стороны капиталистических классов, несмотря то, что они сидят на огромных денежных мешках. Аналогичное замечание он высказывает и в другом месте: «В частности, хотя фондовые рынки и добились впечатляющих успехов в годы после финансового кризиса, капитальные затраты в развитых странах оставались в значительной степени безнадежными. Иными словами, капитализм во всем мире во многом проваливает свою  “историческую миссию” инвестирования в развитие производительных сил: науки, техники и промышленности. Он не делает этого, потому что существует недостаточно обеспеченный деньгами спрос на товары, которые он уже производит с текущей промышленностью.

Кинг пишет о  перспективе того, что эта проблема станет еще хуже, а не лучше в предстоящий период. Он предполагает, что может быть рост «перестройки», в результате чего заводы вернуться в США и другие экономически развитые страны, когда  протекционистские крылья различных капиталистических классов получать влияние. Вместе с тем он поясняет, что это будет сделано не на основе предоставления рабочих мест работникам в странах, в которых промышленность была “изменена”, а путем «замены дешевой рабочей силы роботами», что приведет к дальнейшему снижению заработной платы в глобальном смысле.

Массовая оппозиция

С одной стороны, Кинг признает, что массовое политическое противостояние таким событиям неизбежно и что как правое, так и левое популистские движения являются ответом на бесконечную жесткую экономию, которую предлагает глобализированный капитализм. На выборах Трампа он правильно указывает, что это свидетельствует о колоссальной непопулярности всех политиков, которые являются частью истеблишмента, не в последнюю очередь Хиллари Клинтон: “Доля опрошенных американцев, которые либо ‘очень сильно’ или ‘очень’ доверяют  Конгрессу, сократилась с 42% в 1973 г., когда Гэллап впервые задал вопрос – до всего 8% в 2015 году, при этом рейтинг одобрения ниже, чем по отношению к любому другому заведению, в том числе банкам, профсоюзам, прессе, системе уголовного правосудия, телевизионным новостям и крупному бизнесу.”

Однако Кинг склонен осуждать все движения, подобные «националистическим», не различая их. Он не признает должным образом, например, что выборы правительства Сиризы в Греции были мотивированы оппозицией жесткой капиталистической экономии, навязываемой институтами ЕС и МВФ, а не оппозицией ЕС на националистической основе.

Более того, он преувеличивает  роль социальных СМИ в содействии развитию новых народных движений: “Он также обеспечивает платформу, с помощью которой (назовем их) «разрушительные» политики могут быстро установить значимый голос и легко привлечь поддержку единомышленников, которые могут никоим образом не отражать взгляды политического мейнстрима. Стремящемуся стать нарушителем больше нет необходимости идти в угол ораторов в лондонском Гайд-парке, чтобы высказать свои взгляды, прежде чем сделать это перед аудиторией, которой скорее хочется развлечься, чем вдохновиться. Вместо этого он может обратиться в социальные сети, минуя установленные партийные системы, которые традиционно выступали в качестве фильтров для ограничения успеха популистов. Это, в свою очередь, приводит к успеху ранее крайних движений – Сириза в Греции, Пятизвездочного движения в Италии – и захвату основных партий.”

Без сомнения, социальные СМИ являются очень полезным инструментом в поддержку нового анти-созидательного и анти-капиталистического движения, и борьбы с ложью капиталистических СМИ. Тем не менее платформы социальных СМИ по-прежнему контролируются массовыми многонациональными корпорациями. Это означает, что в разгар египетской революции государство смогло полностью закрыть Facebook и Twitter, чтобы предотвратить их использование, хотя это и не остановило революционное движение.

Конечно, социальные СМИ — это инструмент, которым должны пользоваться социалисты, но истинной причиной роста идей, которые Кинг называет «разрушительными», являются фундаментальные неудачи капиталистической системы, которые он красноречиво описывает. На определенном уровне он понимает это и опасается развития эффективной альтернативы капитализму, которая угрожала бы его существованию. Однако в данной обзорной статье нет места для проработки всех потенциальных катастроф, которые он видит перед капитализмом.

Некоторое время он, например, рассматривает вероятный рост населения Африки и обусловленные этим миллионы молодых безработных или не полностью занятых людей. Он связывает это с ростом этнического и религиозного насилия в разных странах и говорит о перспективе массовой миграции в Европу. Выбирая Нигерию, он пишет: “Если это насилие [этническое и религиозное] еще больше обострится… Нигерия в конечном итоге может стать Сирией Африки. В этом случае кризис беженцев в Сирии, каким бы ужасающим он ни был, может оказаться простой сноской в новой эпохе массовой миграции”.

Готовы к социализму

За всеми страхами перед капитализмом, создающим войну, социальный крах и массовую миграцию, стоит страх, что это может привести к поиску нового общества. Кинг некоторое время рассматривает СССР поясняя, что в период мирового экономического кризиса после русской революции, он привлекает миллионы людей во всем мире из-за улучшений, которых он добился в вопросах уровня жизни – возможно на основе плановой экономики: “Сейчас мы уже знаем, что, между 1920 и 1930 годами, уровень жизни в СССР вырос более чем на 150% по сравнению с ростом на 42% в Германии, 20% в Великобритании, и 12% в США”

Затем он добавляет: «Уровень жизни  СССР вырос по сравнению с американским в межвоенный период – с 20% в 1920 году до 35% в 1938 году, вернувшись к 21% сразу после второй мировой войны. Он вновь вырос во время холодной войны, достигнув пика в 38% американских доходов в 1975 году, прежде чем упасть до 31%,после того, как Берлинская стена была разрушена в 1989 году. Советская версия экономического прогресса … просто не поставлять товар”. Независимо от того, являются ли эти цифры точными, далеки ли они от того, чтобы показать, что плановая экономика «просто не поставляла товар», они дают широкий обзор положительных экономических последствий капитализма, успешно свергнутого впервые в России в 1917 году.

Россия была экономически отсталой страной, оставленной изолированной и подвергавшейся нападению со стороны мирового капитализма в результате провала революционных движений в других странах. В этих условиях она выродилась в чудовищную сталинскую диктатуру. Тем не менее, как признает Кинг, плановая экономика – даже со сталинским давлением сверху– смогла течение длительного периода развивать экономику быстрее, чем даже самая передовая капиталистическая страна, что превратило Советский Союз в мировую сверхдержаву. В конце концов, бюрократическое бесхозяйственное управление экономикой, которое всегда имело ужасные издержки для рабочего класса и окружающей среды, стало крепкими оковами.

Тем не менее, страх перед новой попыткой рабочего класса и бедных покончить с капитализмом и построить новое демократическое социалистическое общество проходит красной чертой в этой книге. Стивен Д. Кинг утверждает, что мир, в котором национальные государства становятся историческими остатками, такими, как уезды сегодня, поскольку люди выбирают жить вместе в гармонии. Тем не менее, он видит, что при капитализме противоположный процесс является руководящим по мере роста национальной напряженности. Он описывает технологию, которую создал капитализм и которая, если использовать ее должным образом, могла бы удовлетворить потребности человечества во всем мире, но которая, пока наука, техника и промышленность остаются в частных руках, является катализатором экономического кризиса. Не удивительно, что он боится. Мир, который он описывает, действительно созрел для социализма.

 

Еще по теме:

1 ноября 2017, 22:59

Прецедент Пиппина: палатка ‒ тоже дом!

Апелляционный суд штата Вашингтона постановил, что люди, проживающие на улицах, имеют право на те же конституционные гарантии неприкосновенности частной жизни, что и лица, проживающие в домах.

31 октября 2017, 14:40

Социалисты Сиэтла против выселения профессора Эстер Джон

Социалисты Сиэтла пытаются остановить выселения профессора психологии, общественной активистки Эстер Джон, на примере которой поднимают проблему доступного жилья.

24 октября 2017, 16:00

Кшама Савант выступит на московской конференции «Социализм 2017»

На конференции «Социализм 2017», которая состоится 5 ноября в Москве, запланировано выступление лидера Социалистической альтернативы, депутата Горсовета Сиэтла Кшамы Савант.

Яндекс.Метрика